фингал

[agias_grafas]

Сказал также им притчу о том, что должно всегда молиться и не унывать,
говоря: в одном городе был судья, который Бога не боялся и людей не стыдился.
В том же городе была одна вдова, и она, приходя к нему, говорила: защити меня от соперника моего.
Но он долгое время не хотел. А после сказал сам в себе: хотя я и Бога не боюсь и людей не стыжусь,
но, как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне. (Лук.18:1-5)

Профессиональный сомелье умеет различать оттенки вкуса, умеет находить многое там, где для другого только целое. Распробовать букет этой притчи получится у человека только с изрядным опытом, особенно интуитивным, и такой же укорененностью в практике. Предлагаю не спешить пробовать его на вкус, предлагаю сначала, подняв бокал на свет, полюбоваться цветом этого вина.
В случае с этой притчей оказываешься в ступоре – от откровенности. В ней описывается самая-самая, скрытая от глаз, нутрянка, самая внутренняя логика.

***

«Вдова». Тут всего два варианта. Это или армэла́ или альмана́ (ссылка).


С первым вариантом найти игры не удается. Зато получается со вторым.
В иврите-арамеите находим корень «алам» со значением «связывать». Ястров видит этимологию слова «альмана» в нем. Он, транслируя народную этимологию, видит метафорическое развитие семантики «быть связанным» в «быть исключенным» и «быть одиноким». Ты, будучи «связанным», не имеешь «возможности контакта», соответственно, ты «одинок». Одинок как вдовец, одинока как вдова.

Но и народная и научная этимологии видят тот же корень «алам-связывать» в основании такого же корня «алам» (ссылка, ссылка) – «быть немым»! Простая логика: у немого «связан язык».

Можно и проще. Обнаруживаем ивритскую форму «ильмэн» со значением «овдовел» (ссылка). И также ивритский вариант ˀylmn (ссылка) – ильм[?]н со значением «немой». Вопрос по второй гласной, но это точно не «и» и не «о». Поэтому либо «а», либо нужное нам «э».


Вопрос в конечном звучании остается, но да – 99 процентов на то, что «вдова» притчи о молитве – идея немоты.

***

«Антидикос» Евангелиста часто используется как юридический термин. Это не только «противник» или «соперник», это еще и тот, с которым ты или уже судишься или намереваешься.

Нужных нам слов не так много по понятной причине. Думаю, что это слово «ярив» или однокоренное ему (ссылка). Слово возводится к корню ryb со значением «ссориться, ругаться» (ryb), этимология которого, неуверенно, но возводится к идее «шума» – предполагается его родственность корню rwb-шуметь. Ястров уравнивает эти два корня, его статья посвящена им обоим. Рова – шум, рив – судебное дело.


Ярив ссорится, ярив шумит. Согласитесь, отличный антагонист для немоты.

Но кем окажется «судья»?
Судья – это арбитр, медиатор между двумя сторонами. Функция судьи «быть между».

В этой короткой притче, дважды, едва ли не поговоркой, звучит фраза «Бога не боюсь, человека не стыжусь». В притче, если без предлогов и подобного, чуть больше тридцати слов. И в них дважды звучат эти четыре.

Слова дерзкие. Но – внезапно – возможно их обратное понимание – положительное.
То, что подразумевается в притче под «судьёй» – не боится Бога, оно близ Него, но также оно не стыдится человека, не отвращается от него. Медиатор между Ним и ним.

В иврите находим корень pll (ссылка), который дает два значения:


«судить, быть медиатором»

и

«молиться»

Ястров их уравнивает, пишет просто: «слово означает «быть арбитром», «ходатайствовать» – метафорически «молиться».

«Судья» – молитва?

Проблема в нахождении нужной формы существительного. Ивритское «судья» – это «палиль». Молитва же – «пилюль», или позднее, средневековое «пэлэль». Возможно, существовали другие формы, которые не отражены в словарях. Или, предположу, что звучало ивритское слово в арамейской огласовке – народный вариант. Даже, народным произношением, искаженный.
Перебирая разные варианты «судьи», приходишь к этому.

Итак, предполагаем: слева – немота, справа – шум, между ними, на судейском возвышении – молитва.

Да, просится идея единых безмолвия и слова в молитве.

Но теперь возникает вопрос: как молитва должна защитить немоту от шума? Какая вообще в этом логика? Очевидно, есть второе дно у εκδικεω-защищаю, и логика совсем иная.

Здесь определенно звучало слово, что использовалось в их юридической терминологии, так как греческое εκδικεω именно таково. И здесь определенно идея защиты, так как прямо звучит предлог «от», вдова говорит: εκδικεω меня απο-от моего αντιδικος.

Есть впечатление, что здесь звучала форма родственных корней lyṣ / lwṣ. (ссылка) Эти корни дают нужную нам семантику юридической защиты. 



 

Мэлиц – это заступник, адвокат. Но таким значением он обладает во вторую очередь. В первую, он – интерпретатор и переводчик. [Собственно, это и есть работа адвоката: говорить за своего клиента.]


Мэлица – речь, спор, защита. Мэлица – метафора, аллегорическое изречение.


Однажды корень lwṣ используется в Писании в значении «перевода», дважды в значении «посредничества» между человеком и Богом. (ссылка)
[Есть второй корень lyṣ с негативной семантикой «высмеивания, подражания». Он используется чаще, поэтому это он, скорее, первый, а наш следующий. Кляйн предполагает, что он родственен арабскому «лаца» со значением «непрямая речь, говорить косвенно».]


«Переведи меня». Интерпретируй меня, говоря за меня.
Но как продолжить? Игра должна продолжаться и с участием «шумного» противника.
Быть может: «переведи меня, защищая от шума»? То есть двойная работа одного слова, словно оно звучит дважды?

Среди других возможных вариантов, вариант с этим корнем, без сомнения, выделяется.

***

Поговорим об этих словах: «Бога не боюсь, человека не стыжусь».

Сюда очень просится словесная игра, звуковая, для этого нужно искать парность слов «Бог» и «страх», «человек» и «стыд». Искал долго, так как предполагал возможность перекрестной игры. В этом случае, думаю, перебраны все корни со значением страха и стыда.

Элоаh и «хальхаль» (ссылка, огласовка разнится).


Глагол обладает семантикой дрожи, тряски, откуда и получаем «страх». [вспомним «трепещат» из послания Иакова]


Контекстов с ним сохранилось немного. Обращает внимание случай в самарянском диалекте со значением ‘to sound an alarm’ – «поднимать тревогу». Также CAL предлагает два существительных от этого корня из того же диалекта со значением «звук трубы». В сирийском находим существительное ḥyl (хиаль) со значением «громкий крик о помощи». В галилейском диалекте hylyyh – «свадебный крик». hlyl в христианском палестинском арамейском означает «громкий шум».
Также можно обратить внимание на дубляж слогов, такие корни часто имеют отношение к звуку (много звукоподражательных, например).

Впрочем, мог звучать и библейский, архаичный корень «халь» (ḥwl), у него богатая семантика, среди разных значений находим то же «дрожать, трепетать» (ссылка).

Предположил бы, что в игре слов здесь прячется идея крика, сигнала тревоги, даже паники. Но доказательств этому мы очень едва ли найдем.

Долго искал оригинал для «стыда», найдя же самый вероятный, рассмеялся – тот на поверхности.
Адам сотворен из глины, из «красной земли». адам – это еще и «человек вообще», адом – это «красный», глагол адам – это делать красным, стыдить. Они тоже краснеют, когда стыдятся. (ссылка) [Формы: мэадами́м, маади́м, мэада́м, мэуда́м.]


Это идеальная пара для словесной игры. Но мы сейчас предполагаем возможность еще и смысловой.

Когда разбиралась притча о сеятеле, обнаруживалась игра в ключевых ее словах.
«Каменистая земля» в ней – это определенно «глухота», слова роднятся через одинаковый корень «тэраш».
«Терние» в ней – заросли верблюжьей колючки, это слово прямо созвучно «бормотанию», также «рыку, воркованию», нечленораздельным звукам вообще. Примечательно, что этот корень используется в позднем диалекте при описании гула, мешающего храмовой проповеди. Тогда, в слушающей Его толпе, раздавался такой же шум.
«Добрая земля» – «земля» часто звучит как «адама». Перебирая различные варианты упираешься в один, упираешься в ее пару с корнем «дамам-молчать».

Выше предположил игру на «крик тревоги». Сейчас предлагаю идею «дамам-молчания». В каком виде? Корень дает и «прекратить, остановить речь», то есть «заставить замолчать». Быть может, в таком варианте. Или «умалчивать [сказанное]»? Скорее, все же первый.
[Или: что если один из слогов искомого слова звучал как императив «молчи!» (пока нахожу только «дом»), и он выделялся при произнесении, соответственно в игре звучало даже «не молчи!».]

Полностью совпадающие формы найти пока не удается, есть совпадения частичные. Но в этом случае есть сама вероятность обнаружить или прямое совпадение или созвучие. В первом же случае едва ли.

Итак, возможное:


«Криком не кричу, к губам палец не прижимаю».

***

Сейчас сложное.

но, как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне.

из-за же причинения мне утомления/страдания/труда вдовой этой, защищу ее, чтобы не в конец, приходя υπωπιαζη меня

Быть может, это самое необычное и сложное слово во всем новозаветном корпусе.

Что такое υπωπιαζω? Буквально это «ставить фингал». Бить в глаз! Поэтому в переводе еп. Кассиана звучит:

но так как эта вдова не оставляет меня в покое, защищу ее, чтобы она, в конце концов, не стала меня бить". (Лук.18:5)

В одном из немецких переводов здесь «удар в лицо».

Но разве будет официальное лицо, облеченное властью – одно из первых в своем городе – опасаться удара в глаз от пожилой женщины? Очень едва ли. Да и какая логика во всем этом?

Это очень неожиданное и неясное слово. И редкое. Редкое и в Писании и в греческих текстах вообще.
Никто не понимает концовку: в латинской Вульгате звучит «нанесение оскорбления», в английских переводах «утомление, изматывание», у нас «изводить» и «докучать».


Не понимают и грекоязычные авторы: некоторые прямо предполагают здесь ошибку и работают с υποπιαζω – это слово пишется через омикрон, а не омегу. У глагола семантика давления, тесноты.

Но во всех грандах – Синайском, Александрийском, Ватиканском кодексах – вариант через ωмегу. Омега же и в кодексе Безы. Только в восьмом веке, в Базельском кодексе она уступает «тесноте» οмикрона. Переписчик Вашингтонского выбрал даже вариант υποπταζη – он выглядит формой от «подозревать».


Не понимают выбора Евангелиста. Но те варианты, что предлагаются на замену, так же не придают логической стройности повествованию.

Поиск в словарях древности также не дает ясности. Скорее, он даже больше запутывает. Лексикон Суды уверенно заявляет, что это аналог υποτηρω – «наблюдать». Но, рассмотрев процентов 90-95 случаев использования этого слова в древнегреческих текстах, я не встречал такого значения. То же замечает и переводчик Лексикона на английский.
В другом лексиконе говорится о случаях использования как «непрямой ходьбы», о такой походке. Таких случаев тоже не обнаружил. Запутанная ситуация.

Очевидно, здесь Лука прямо понуждает нас искать оригинал. Его выбор выглядит наипрямейшей калькой с оригинала, потому и неясной.

Есть необычный контекст у Плутарха – в нем он говорит о лунном диске:

...он сказал, как это и действительно есть, что они марают Луну, пятная и черня ее, одновременно называя Артемидой (15) и Афиной (16), и в то же время делая ее смешением массы темного воздуха и тлеющего огня и не имеющей собственного воспламенения и сияния, подобно молниям, называемым у поэтов лишенными блеска и полыхающими.

Переводчик использует выделенное слово, опираясь на следующие далее. В таком значении этот глагол нигде не используется. Поэтому, мне кажется, значение иное, что идея этого греческого слова здесь в тусклости, в потере образа, его яркости, – как если бы это ошибочное мнение «закрывало» Луну словно тучи. Вполне может быть такое, они очень любят такие неожиданные поэтические образы. Также обратим внимание на саму логику этого мнения.
[Англичанин, к слову, вообще не напрягается: “they blacken the Moon's eye”.]

Встречаем еще в «Пире мудрецов» Афинея – вернее, в нем он цитирует одного из комиков. В контексте речь идет о «синяках под глазами от винных чаш».

Русский перевод из «Пира»: «Синяк под глазом - знать, киаф прикладывал.»

Киаф – это, чаще всего, винная чаша.

Далее Афиней пишет:

«Потому что синяки под глазом бывают от ударов винными чашами.».

Это как?

Неясно что имел в виду комик, но у Афинея, очевидно, это ирония над алкоголизмом, над его следами – темными кругами под глазами. Алкоголь портит сон, потому они и появляются.

Часто существительное от этого корня используют медики. Порой речь идет о последствии удара, порой о кругах под глазами («таковые появляются у тех людей, что ограничивают себя в пище»). И, как будто чаще, встречаются контексты именно о кругах. Вспомним, что Евангелист был врачом.

Судья говорит: она приносит мне труд/утомление, защищу ее, чтобы она меня до конца не υπωπιαζη

Мне кажется, что здесь идиома с использованием понятия «круги под глазами». Идиома усталости. Но ее больше нигде не встретить. Как писал выше, это слово редко встречается в греческих классических текстах. Предполагаю, что она не сохранилась.

В таком случае метафорическая семантика υπωπιαζω «тусклая, темная». Цвета тех самых кругов под глазами. Как у Плутарха выше. Предполагаю, что Евангелист выбрал это необычное слово ради нее.

Решил искать в словарях аналогичную семантику потери цвета, яркости.
Ищем ее и находит корень «амам» (עמם, ссылка). Прямо он означает «тускнеть, темнеть». Родственный ему «ама» дает еще «слабеть». Корень интересен тем, что использовался в любопытном для нас сейчас метафорическом значении.


Ястров находит случаи его использования в значении ‘to cover up, supress a case’! «Прикрывать, замалчивать судебное дело»!

Кляйн добавляет еще disregarding – «игнорирование, отсутствие внимания» – для пост-библейского иврита.

Это очень интересно, ведь судья игнорировал дело. Давайте взглянем на этот корень в другом словаре.

«Тускнеть» вообще и «тусклые глаза» в частности – но при этом в тексте используется само слово «глаза». [Контекст из таргума Кохэлет, его датировка – V-X века.]

Судья игнорирует дело вдовы, ее папирус с описанием дела покрыт слоем пыли. Оно буквально «закрыто от света», дело, требуквально «стало тусклым», и теперь судья выражает опасения, что действия вдовы сделают с ним то же самое. Он опасается, что с ним произойдет то же, что он делал с делом! И, по-моему, выражает это в иронической форме.

Предполагаю, что в оригинале звучало метафорическое «слабеть, утомляться» и буквальное «тускнеть, темнеть». Так как эти два значения пересекаются в логике «иметь круги под глазами», то по этой причине Евангелист и выбрал это необычное слово.

***

Но, конечно, есть продолжение. – Более важное. Его не может не быть – на последнем слове и притчи и изречения всегда делается запоминающийся акцент. Поэтому здесь просто обязана быть смысловая игра.

Есть другой корень – на который, полагаю, и была игра этого. Сейчас у нас корень амам, игра же, предполагаю, была на корень hамам. Первая буква у него – это очень легкая «ха», которую нашим мигрантам и релокантам рекомендуют не пытаться произнести, так как у них она звучит грубо.

hамам – это «шуметь, оглушать шумом» откуда «ошеломлять, делать растерянным». hамама – это «шум, суматоха, смятение».

Условия для игры идеальные – ивритские формы этих корней отличаются на эту h. Например, 3 л. ж.р. будущее время для «амам-делать_тусклым» звучит как «тэамэ́м», а та же форма для «hамам-оглушать» звучит как «тэhамэ́м».

«В конец оглушит»!
Судья притчи опасается – иронически или нет, не знаю – что вдова его совсем оглушит.

Давайте прямо: концовки всегда громкие. Поэтому в притче о надоедливой немоте последнее слово обязательно прогремит. Поэтому можно было сразу искать «оглушение», а их всего одно-два, и сразу работать от него. Путь однако был именно такой, как описывается выше.

В одном из немецких вариантов, как говорил выше, звучит “ins Gesicht schlage” – «ударить в лицо», но в других немецких текстах видим использование betäube и übertäube (они однокоренные). Это буквальное оглушать.

«Слово übertäuben (с немецкого) переводится на русский как «заглушать», «оглушать», «приглушать» или «забивать (звук)» — это глагол, означающий заглушить что-то сильным звуком или шумом, или заставить что-то "умолкнуть", заглушая его другим, более громким звуком; в переносном смысле, это может означать заглушить эмоции, мысли, чтобы не слышать их, например, с помощью алкоголя, музыки или работы.»

«Слово подразумевает своего рода перегрузку слуха или ума шумом или словами, часто в смысле «говорить с ним до тех пор, пока он не сдастся или не капитулирует».

Либо предположили из контекста, либо кто-то уже ходил по этой тропинке.

***

Продолжим, шагнув от последнего слова стиха к его центральному.

из-за же причинения мне утомления/страдания/труда вдовой этой, защищу ее, чтобы не в конец υπωπιαζη меня

Теперь обратимся к κοπος Луки, которое переводится по-разному: «утомление, страдание, труд».

Тут пришлось искать долго. Перебирать разные английские слова, рассматривая разные статьи в разных словарях. – Ничего очевидного не обнаруживалось. В одной из статей, посвященных греческому κοπος, встретился вариант hardship. Такой поиск сродни рыбалке, и именно эта наживка и сработала.

hardship сродни нашему «тягота», «утруждение» (ссылка). Этим значением обладает арамейское слово «туна».

Но еще оно значает «судебный иск»!

Ястров добавляет: еще и «тень»! (ссылка) Та самая тень усталости.

Но у них же две буквы «т», поэтому у них есть еще одно «туна» – «повторение»! (ссылка)

Судью оглушает повторение!

Это слово – пирог из четырех слоев: тягота - иск - тень - повторение!

Поэтому окончательно уверился в амам-тускнеть / hамам-оглушать. Слишком хорошо «туна» в качестве оригинала для κοπος.

***

Возможно, эта притча не только «звуковая», но и «световая». Очень выделяется конечная пара «минимума света» и «максимума звука».

Семантика тени может звучать в слове «приходить», звучащем дважды. Возможно, «время» звучало как «йом» - буквальное «день». Слово у них, так же как у нас, используется в значении «светлое время суток». Но этого пока мало.

***

Прямое Откровение! Наиоткровеннейшая прямота! Он описал внутреннюю логику, самую нутрянку, невидимую. Причем драматично – чего стоит оглушение молитвы немотой. Это просто шокирует.


Спешить с толкованиями очень не стоит. По мне стоит полюбоваться сложностью притчи, едва познаваемой для нас простецов. Она очень, она исключительно интуитивна.
Дети не сразу понимают, что, тиская домашних питомцев, они могут сделать им больно. Поначалу дети хватают всей пятерней, не думая о силе сжатия. Взрослея же, начинают соизмерять ее. Также взрослеть, полагаю, нужно и нам. Когда мы ей научимся, то и найдем то самое многое в целом, с которого начался текст.