Сказал также им притчу о том, что должно всегда молиться и не унывать,
говоря: в одном городе был судья, который Бога не боялся и людей не стыдился.
В том же городе была одна вдова, и она, приходя к нему, говорила: защити меня от соперника моего.
Но он долгое время не хотел. А после сказал сам в себе: хотя я и Бога не боюсь и людей не стыжусь,
но, как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне. (Лук.18:1-5)

Профессиональный сомелье умеет различать оттенки вкуса, умеет находить многое там, где для другого только целое. Распробовать букет этой притчи получится у человека только с изрядным опытом, особенно интуитивным, и такой же укорененностью в практике. Предлагаю не спешить пробовать его на вкус, предлагаю сначала, подняв бокал на свет, полюбоваться цветом этого вина.
В случае с этой притчей оказываешься в ступоре – от откровенности. В ней описывается самая-самая, скрытая от глаз, нутрянка, самая внутренняя логика.

( далее )

и кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником.
Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек, имеет ли он, что нужно для совершения ее,
дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним,
говоря: этот человек начал строить и не мог окончить? (Лук.14:27-30)

Концовка 14-й главы очень резкая, также ее сложно назвать удобопонимаемой. Отчасти она сложна для восприятия, полагаю, по причине невозможности передачи смысловой игры оригинала.

Сразу после притчи о разных образах движения: о выходящем, идущем, входящем, их антиподах – запертом в себе слепце, обезноженном хромце и бродяге, для которого нет открытых дверей; о «дорожниках» с горящими глазами и о лениво зевающих «огородниках» и о... – сразу после этой притчи в Евангелии мы читаем слова о том, что приходящий к Нему должен возненавидеть всех самых близких, все самое близкое для себя. Так он станет Его учеником.

( далее )

Шестой, седьмой и восьмой стихи притчи. В них находок уже меньше, но обнаружилась одна очень важная, на которую, откровенно говоря, и не рассчитывал.

и сей возгласив, сказал: отец Авраам, помилуй мя и пошли Лазаря, чтобы омочил конец пальца своего водой и охладил язык мой, потому что страдаю в пламени этом

«Возгласив».
Как предполагалось ранее – тут, вероятнее всего, форма от корня «раа́м». Возможно, так и звучавшая. Существительное «ра́ам» – это «гром», соответственно, буквальное значение глагола – «греметь». Часто это крик жалующегося, скорбящего или роптающего (ссылка).

«Сказал».
Частоупотребимое «сказал» – это «амар»: «раа́м + ама́р» = «возгласил + сказал». Это хорошая пара.

Если «раам-кричать» звучало, то оно давало картинку дождевой тучи, которой гремит богач.

( далее )

Второй, третий и четвертый стихи притчи «О богаче и Лазаре».
Очень походит на то, что удалось найти, нащупать ритм притчи – в нескольких случаях слова в начале и конце фразы или обратно созвучны или имеют обратную семантику. Зеркальны или словесно или смыслово. Ниже станет яснее о чем речь. 

нищий же некий именем Лазарь был_брошен к воротам его, страдая_язвами [причастие от слова «язва»]
и желавший насытиться от падающих от стола богатого, но и псы приходящие облизывали нарывы его
бысть/случилось умереть нищему и быть_отнесенным ему ангелами в лоно Авраама. умер и богатый и был_погребен.

Это подстрочный перевод версии Синайского и Ватиканского кодексов, в Александрийском и Вашингтонском чуть иначе, упомянем разницу ниже.

( далее )

Текст о предполагаемой основной идее притчи о «званом обеде», только для интересующихся.

Эта притча, вероятнее всего, одна из самых откровенных. Ее центральная идея – для тех, кто умеет есть самую «твердую пищу», что есть в христианском богословии. Молочными зубами тут не обойтись, а они, у нас, у большинства. Говорят о ней немного, но такой недостаток (вынужденный) компенсируется частотой изображения. В таком смысле эта притча, неожиданно – «самая русская».

Стоит ли тогда говорить об этой идее вообще? Стоит ли любоваться белоснежной вершиной, если на твоем жизненном пути тебе очень едва ли хватит дыхания подняться на нее?.. Думаю, что и можно и нужно взглянуть, но едва ли стоит смотреть и рассматривать.

( далее )

- У меня пять печей. Все действующие, все жаркие.
- Всё решаемо. У меня есть те, кто выжмет из них воду до капли.

Все походит на то, что идею последних стихов притчи можно пересказать именно так!

***

Передать смысловую игру в притче «О богаче и Лазаре», используя несемитские языки, невозможно. Очевидно поэтому в текстах Евангелистов семитского происхождения ее нет. Матфей, Марк и Иоанн не включили ее в свои тексты потому, что понимали, что на греческом она не прозвучит.

Но Лука, грек, индоевропеец как мы – решил рискнуть. Он дал нам текст притчи. Но нельзя сказать, что он ее перевел.
Его текст следует назвать подстрочником. Прямым и буквальным следованием оригиналу.

( далее )

Удалось скачать Ефремов кодекс (Codex Ephraemi) с Галлики (ссылка). Теперь в оффлайне все четыре гранда.


Манускрипт лежит здесь на Яндекс-Диске.


Это четвертый гранд среди новозаветных рукописей. С очень неважной сохранностью – в XII-ом веке пергамент манускрипта решили использовать для сочинения преп. Ефрема, почему оригинальный текст затирался. Однако, несмотря на такую сохранность, его чаще всего можно использовать.

Тишендорф создал его расшифровку, ее вкладываю в корневую папку. Встречалось мнение, что у него есть неточности, так что в важных случаях все же рекомендую обращаться к оригиналу.

Удалось не только скачать, но и привести кодекс в удобный для работы вид. В рукописи, что на Галлике, листы идут согласно тексту преп. Ефрема. Новозаветный же текст в совершенно случайном порядке, причем порой листы перевернуты. У Тишендорфа на первых страницах есть «содержание» с номерами листов, но им неудобно пользоваться.
Поэтому распределил листы по папкам-книгам и указал в названиях файлов номера стихов.

Говорю же вам, что никто из мужей тех приглашенных не вкусит моего ужина. (Лук.14:24)

Нашелся аргумент в пользу предположения о том, что «земля» первого приглашенного – это императив «посети» Автора притчи, «запруга» второго – призыв «зайди», а «жена» третьего – зов «приди». Трехкратное «нет» приглашенных Он обращает в трехкратное же «да». 

Напомню: ответы приглашенных в притче звучат необычно, так сказать, в russian country style. По-деревенски. «Землю купил, запругу приобрел, жену взял».
Арамеит-иврит относятся к той же группе языков, что и русский (SVO, а не SOV) – в них глагол так же не располагается в концовке мысли, не предшествует дополнению (как в нашем случае). Другими словами: для тогдашних и тамошних слушателей притчи такая инверсия слов выделяется так же как и для нас. [Впрочем, может быть, чуть меньше в силу большей поэтики языков древности.]
У такого расположения слов определенно есть причина.

( далее )

Притча о званом ужине удивила. Она определенно глубже, чем кажется.
Первый приглашенный в ней намеревается выйти, второй прямо идет, третий, находясь в с супругой доме, не может идти. И ни один из них не собирается прийти.

Выглядит так, что речь идет о типах – или «бытия» или «актуализации». Как угодно. И еще все очень походит на то, что эти, в конечном счете, религиозные типы не внутрииудейские. Что эти описания общие.

Запруга пятерки торэй-волов, к которой идет второй приглашенный, как говорилось в прошлом тексте, очень похожа на пятикнижие Торы. Кстати, свод правил в иудаизме называется «Галаха», и это существительное от корня «hалах-идти». Если предположение верно, то в стихе, без сомнения, звучал именно этот корень.

Представляется, что в притче встречаются актуализационное «да» и такое же «нет». Второй же тип оказывается срединным.

Чего нет в греческом тексте – так это идеи круга. Полагаю, что в оригинале звучала и она. Праздничный пир выглядел так: в центре залы располагались столы в форме круга, вокруг него возлежали празднующие. Поэтому еврейское обед/банкет-мэсав и арамейское обед/банкет-мэсиба возводятся к савав-двигаться_по_кругу. Ивритское слово прямо означает еще и «окружность», а арамейское еще, например, «винтовую лестницу».

Эта притча о движении, о пешем движении. О том, что не нужно выходить за городскую стену, не нужно идти по городу, не нужно прятаться в доме. Нужно прийти.


( далее )

Еще один текст по притче о минах.

Сложно выявить в этой притче ту ритмику, что в той или иной степени удавалось найти в других. – Притча о нечистом духе-ветре с семью такими же друзьями фонетически определенно основывается на паре ш-в / ш-ф и обратно. Крайне походит на то, что так Он подражал «белому шуму», что издает ветер в пустыне – в нашу метель мы слышим то же «шшш...». Или притча о пшенице и плевелах – это притча о сыновстве, и ее ритмика определенно основывается на звуках б-р слова «бар-сын» и парных им.

Явно обнаружилась лишь пара «мины» (мэна) и прилагательного «верный [раб]» (форма корня «аман» – «мэейма́н» или «нээма́н»).

Возможно, искомый нами «ритм» притче задавала игра не столько словесная, сколько смысловая.


Мэна-мина – это определенно анаграмма слова амэн-истина. Те паторим-столы денежных менял, куда должны были отнести серебро рабы – это паторим-толкователи. Но один из них спрятал мину в «судара» – тюрбан ученого, этимологию которого эти ученые богословы возводили к стиху «тайна Господа – боящимся Его». Он сохранил полукилограммовую мину истины, не разменяв ее на монеты толкования. Истины Писания остались в среде религиозной элиты, оказались закрытыми от рядового человека.

( далее )